АДВОКАТСКАЯ ПАЛАТА РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ ИМ. Д.П.БАРАНОВА

АДВОКАТСКИЙ КАБИНЕТ "ВОПРОСЫ ПРАВА"


Статьи

Подписаться на RSS

Самые заметные события уходящей недели (29.05–02.06.2017)

Что решил Пленум Верховного суда


На этой неделе Пленум ВС принял постановление, касающееся соблюдения конституционных права граждан при проведении следственных действий в рамках ст. 165 УПК. Юристы говорят, что необходимость разъяснений нормы УПК назрела давно: сейчас ходатайства следователей судами рассматриваются весьма формально, в их обоснованность никто не вникает, и они практически всегда удовлетворяются. В результате это болезненно отражается на бизнесе. Кроме того, обсудили судьи и проект постановления, в котором разъясняются спорные вопросы, возникающие у судов при применении мер процессуального принуждения, предусмотренных Кодексом административного производства. Замечаний к документу у собравшихся не было, однако с ним решили поработать, чтобы внести "редакторские правки".


В России отметили День адвокатуры


В среду, 31 мая, Россия отметила День адвокатуры, учрежденный Вторым Всероссийским съездом адвокатов в ознаменование даты принятия в 2002 году закона, регулирующего их деятельность. В связи с этим событием "Право.ru" побеседовало с ведущими защитниками страны, а те, в свою очередь, поздравили читателей с праздником. Например, вице-президент Федеральной палаты адвокатов Генри Резник напомнил, что адвокат не должен быть дураком и трусом, а профессионализм достигается при упорной работе. А Анатолий Кучерена пожелал коллегам, чтобы процент оправдательных приговоров в российских судах сравнялся с тем, который был в дореволюционных судах присяжных.


Изменены сроки в исполнительном производстве


Президент подписал два важных закона. Первый устанавливает новые правила предъявления исполнительного листа: если документ ранее предъявлялся к исполнению, а затем производство по нему окончили, то предыдущие периоды производства не будут включаться в общую продолжительность срока предъявления данного листа к исполнению. Но в случае предъявления взыскателем листа к исполнению после прекращения производства сроки будут сокращены, так как не будут учтены периоды, во время которых исполнительное производство по этому листу осуществлялось с его возбуждения и до окончания в связи с возвращением его взыскателю.

Также глава государства поправил закон о выборах. Теперь гражданин, живущий не по месту регистрации, не должен ехать в родной город, чтобы проголосовать там или получить открепительное удостоверение. Принять участие в выборах можно будет где ему удобно. Для этого минимум за день до голосования нужно написать соответствующее заявление в местной избирательной комиссии или через МФЦ. Кроме того, корректируются правила переноса президентских выборов – не исключено, что они состоятся 18 марта, в день присоединения Крыма.


КС решит, можно ли отбирать квартиру у добросовестных покупателей


Конституционный суд в открытом заседании рассмотрел жалобу Александра Дубовца на нормы Гражданского кодекса, которые разрешают изымать жилье у покупателей, если продавец не имел права его реализовывать. Дело в том, что мужчина в 2008 году купил квартиру в Москве, законный владелец которой давно умер и не оставил наследников. Тогда же жильем занялись мошенники: они подделали документы и оформили квартиру на подставных лиц. Ее дважды перепродавали, Дубовец стал последним звеном в цепочке покупателей. При этом каждая сделка была признана законной в процессе государственной регистрации перехода права собственности. В 2013 году Мосгорсуд признал виновными банду "черных риэлторов", а спустя полтора года Департамент горимущества добился истребования жилого помещения из собственности Дубовца и передачи ее в собственность города. Суд посчитал, что поскольку собственник у квартиры поменялся незаконно, значит, и все последующие сделки купли-продажи не имеют силы и квартира принадлежит городу как выморочное имущество. Обжаловать это решение в вышестоящих судах, в том числе в Верховном суде, у Дубовца не получилось.

В рамках рассмотрения дела полпред Госдумы в КС Татьяна Касаева заявила, что оспариваемая норма соответствует Конституции. Андрей Клишас, который представляет в КС Совфед, напротив, отметил, что права Дубовца были нарушены. Его поддержал и полпред президента в КС Михаил Кротов, который также обратил внимание суда на неравнозначные позиции заявителя и государства (см. "КС решит, можно ли отбирать квартиру у добросовестных покупателей").

МВД хочет ввести презумпцию доверия полиции

В Министерстве внутренних дел сейчас обсуждается вопрос о введении в стране "презумпции доверия" к полицейским, то есть считать их действия априори правомерными. Если идея будет законодательно закреплена, то обжаловать их можно будет только в судебном порядке. "Если полицейский предъявляет законные требования – любой гражданин обязан их исполнить", – заявил замглавы МВД Виктор Зубов. По его мнению, "это должно быть в крови каждого человека". Юристы к инициативе отнеслись с негодованием – если претворить ее в жизнь, будет "колоссальный беспредел".


Разработан проект Исполнительного кодекса


Минюст разработал проект Исполнительного кодекса, призванного усовершенствовать работу приставов и действующие процедуры исполнения судебных актов. В нем 16 глав и 85 статей, где прописываются полномочия органа принудительного исполнения, права и обязанности сотрудников ФССП и многие другие важные пункты. Приставы, в частности, обязаны соблюдать права граждан ‎на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, говорится в кодексе. Также он регламентирует порядок установления, исчисления, приостановления и возобновления продления сроков в исполнительном производстве, восстановления пропущенных сроков, сроки предъявления исполнительных документов к исполнению, извещения и вызовы в исполнительном производстве. Чиновники считают, что предложенный ими системный подход к содержанию правовых норм будет более понятным и эффективным. Сейчас деятельность ФССП и все взаимоотношения участников исполнительного производства регулируются двумя основными законами – "Об исполнительном производстве" и "О судебных приставах".


О чем нужно помнить представителям налогоплательщиков


Федеральная налоговая служба напомнила индивидуальным предпринимателям и юрлицам о том, что адвокаты, представляющие их интересы, не могут работать без доверенности, вооружившись лишь ордером. Подобный случай недавно произошел в сахалинском УФНС, куда защитник обратился с жалобой в интересах своего клиента. Адвокат не предоставил документы, которые подтверждали бы его полномочия в налоговых правоотношениях, поэтому обращение осталось без рассмотрения. ФНС объясняет: в силу требований п. 1 ст. 139.2 НК подписать и подать жалобу (апелляционную жалобу) на акты налоговых органов ненормативного характера, действия или бездействие их должностных лиц может лицо, которое защищает свои интересы, либо его представитель. Последний должен приложить к такой жалобе документы, подтверждающие его полномочия, то есть доверенность. В случае с физлицами, включая ИП, она должна быть заверена нотариально, поскольку действия представителя расцениваются как действия самого налогоплательщика. В случае с юрлицами – выдается за подписью руководителя, скрепленной печатью этой организации. Оформить доверенность должен любой адвокат, включая и того, у которого есть соответствующее удостоверение: в отношениях, регулируемых законодательством о налогах и сборах, оно не является документом, подтверждающим полномочия представителя налогоплательщика в налоговых правоотношениях.


Суд проигнорировал предписание КС


Октябрьский райсуд Белгорода отказался пересматривать дело вопреки предписанию Конституционного суда. Осенью 2015 года активист Владимир Сергиенко вышел на одиночный антивоенный пикет с плакатом, на котором было написано "Позор путинскому режиму". Сперва полиция его задержала, а после – отпустила без составления протоколов. Мужчина счел эти действия незаконными и обратился в Октябрьский райсуд за возмещением морального вреда, однако в этом ему было отказано. Решение засилил Белгородский облсуд. Оставляя исковые требования без удовлетворения, судебные инстанции исходили из того, что дальнейшее проведение пикета могло спровоцировать других людей, не разделяющих взгляды Сергиенко, на агрессию и тем самым создать угрозу его здоровью. Активиста доставили в отделение не из-за того, что он нарушал закон, а в целях его же защиты, мотивировали свою позицию суды. Сам Сергиенко счел, что забота о его безопасности была лишь предлогом для срыва акции. Поэтому он обратился в КС с жалобой на положения закона "О полиции". В итоге КС поддержал позицию активиста, указав, что произвольное задержание нарушает конституционное право граждан собираться мирно, и постановил пересмотреть его дело. Однако райсуд отказался это сделать. Там Сергиенко объяснили, что КС рассмотрел другую норму, решения суда же она не касалась (см. "В Белгороде суд отказался пересматривать дело, несмотря на предписание КС").


Власти определили правовой статус самозанятых


Министерство юстиции разработало законопроект, который закрепляет критерии отличия самозанятых граждан от индивидуальных предпринимателей и физлиц, работающих по трудовому договору. Поправки предлагается внести в ст. 2 закона "О занятости населения". В соответствии с ними под самозанятым гражданином подразумевается россиянин, "самостоятельно осуществляющий на свой риск основанную на личном трудовом участии деятельность по оказанию услуг и выполнению работ физлицам, направленную на систематическое получение прибыли". Обязательное условие: гражданин не должен быть зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя и иметь наемных работников (см. "Минюст разработал законопроект о правовым статусе самозанятых").


Столичную прокуратуру просят разобраться с эвакуацией машин без номеров


На прошлой неделе мэр Москвы Сергей Собянин сообщил о начале эвакуации с улиц столицы машин со скрытыми номера – такое решение приняла антитеррористическая комиссия "из соображений безопасности". Депутат Госдумы Ярослав Нилов и Национальный автомобильный союз попросили прокуратуру проверить его, указав, что в ПДД и КоАП нет норм, указывающих на ответственность водителя за парковку автомобиля с нечитаемым или отсутствующим номером. Кроме того, они обратились в Совет по правам человека. Глава СПЧ Михаил Федотов на это ответил, что принудительная эвакуация машин без номеров действительно противоречит законодательству и позиции Верховного суда. Он уже обратился к прокурору Москвы Владимиру Чурикову с просьбой провести проверку соответствия решения комитета законодательству РФ и принять соответствующие меры (см. "В СПЧ считают незаконной эвакуацию машин без номеров").


Прокурорам могут передать расследование дел против следователей


С такой идеей выступил генпрокурор Юрий Чайка. "Мы давно уже говорим о том, чтобы спецсубъект расследования находился в компетенции прокуратуры. Если прокурор расследует дело в отношении следователя, который нарушает закон, поверьте мне, у нас бизнес-климат значительно оздоровится", – заявил руководитель надзорного ведомства на ПМЭФ-2017. Он уже не в первый раз выступает за наделение прокуроров дополнительными полномочиями. Этой весной Чайка критиковал работу СКР за большое число ошибок, затяжной характер следствия и длительные сроки арестов (см. "Чайка предложил передать прокурорам расследование дел против следователей").


Закон о взыскании единственного жилья должников затронет 7000 алиментщиков


Об этом заявил заместитель министра юстиции Михаил Гальперин. По его словам, сейчас в законе есть ряд ограничений, действие которых можно будет распространить на несколько тысяч человек. Например, предусмаривается, что выставлять на торги единственное жилье для оплаты долга, с последующей покупкой или предоставлением меньшей по площади квартиры или комнаты, можно в отношении должников по алиментам, а также в рамках исполнительных производств по возмещению вреда жизни и здоровью и ущерба от преступления и потери кормильца. Такая мера возможна лишь при наличии судебного решения. Замминистра пояснил, что прежде всего закон коснется злостных неплательщиков по алиментам, число которых оценивается в 7000 человек (см. "Закон о взыскании единственного жилья должников затронет 7000 алиментщиков").


Проверки против полицейских могут стать проще


Министерство внутренних дел меняет порядок проведения служебных проверок, соответствующий проект приказа размещен на портале нормативно-правовых актов. Документ исключает положения о том, что в случае, если основанием для проведения проверки в отношении сотрудника органа, организации или подразделения МВД послужила поступившая в ГУСБ МВД информация, служебная проверка проводится на основании решения главы МВД или его заместителя. Такие изменения нужны для устранения избыточного нормативно-правового регулирования вопроса оптимизации принятия руководством МВД управленческих решений в части назначения служебной проверки, говорят разработчики (см. "МВД хочет упростить проведение проверок в отношении сотрудников").


Банки атакуют должников


Банки придумали, как обойти одно из базовых требований закона о возврате просроченной задолженности. Сейчас коллекторы не могут общаться с должником чаще одного раза в сутки, двух раз в неделю и восьми раз в месяц. Заемщик может вовсе отказаться от такого взаимодействия, для этого достаточно заявления, которое может быть передано через нотариуса либо отправлено по почте. Информировать заемщиков о размере задолженности через СМС и голосовые сообщения запрещается. Однако 230-ФЗ позволяет должнику и заемщику оформить соглашение о том, что кредитор вправе сам определять периодичность их общения. Банки еще до возникновения просрочки прописывают себе подобные полномочия – сразу в кредитном договоре либо в дополнительном соглашении к нему. "Московский кредитный банк", "Тинькофф-банк", банк "Восточный" подтвердили, что прибегают к такой практике. Однако коллекторы пока не увеличивают интенсивность взаимодействия с заемщиками: нет правоприменительной практики и неизвестна позиция регулятора в лице ФССП (см. "СМИ: банки нашли возможность для неограниченного общения с должниками").


Правозащитники и адвокаты выступили за запрет клеток в зале суда


Правозащитники и представители адвокатского сообщества предлагают запретить помещать подсудимых в металлические клетки в зале суда. Такую меру стоит применять только в отношении опасных подсудимых, считает глава СПЧ Михаил Федотов. В управделами уполномоченного по правам человека говорят, что омбудсмен Татьяна Москалькова запрашивала позицию госорганов "по поводу металлических ограждений", и "все признали" целесообразной их замену на "модульные конструкции из стекла". "Никаких специальных норм", которые регулировали бы "обязанность оснащать суды тем или иным оборудованием", в законодательстве нет. Глава Федеральной палаты адвокатов Юрий Пилипенко считает, что подсудимые должны находиться в ходе процесса "за стойкой, как это всегда было при советской власти", но не в "пластиковых укреплениях", поскольку там "дышать нечем, ничего не слышно, нельзя пообщаться со своими защитниками". В Совфеде этот вопрос пообещал изучить (см. "Глава СПЧ выступил против публичного содержания подсудимых в клетке").

Восемь стратегических ошибок защиты в судебном заседании

Узнав о решении Наполеона казнить герцога Энгиенского, автор Гражданского кодекса Буле де ля Мерт сказал: «Это хуже, чем преступление: это ошибка». В этой статье речь идет именно о таких ошибках, которые «хуже, чем преступление». Их-то и следует считать стратегическими.


Если адвокат довел дело до суда, значит, свою главную ошибку он уже совершил. Однако это не повод совершать другие ошибки.


Ошибка 1: отсутствие «точки опоры»


«Мой подзащитный не будет давать показаний — такова наша стратегия защиты», — заявляет адвокат. Такое решение может иметь стратегическое влияние на исход дела, а может не оказать вообще никакого влияния. Все зависит от конкретной судебной ситуации. Однако такой шаг — это не стратегия, а тактика поведения в процессе. Стратегия в защите просматривается только в том случае, когда адвокату удалось найти «точку опоры». С ее помощью можно перевернуть процесс или хотя бы получить шанс его перевернуть.


«Точка опоры» — это критически слабое и уязвимое звено в обвинении. Не в каждом деле есть критические звенья. Тогда это тот максимум по каждому делу, на который можно рассчитывать при умелом построении защиты.


Как работает Генрих Падва. В свое время на автора произвел впечатление профессиональный подход адвоката Г. П. Падвы. Он обжаловал в порядке ст. 125 УПК РФ решение следователя об отказе в удовлетворении ходатайства об освобождении подзащитного из-под стражи. При всей рутинности такого рода жалоб адвокат нашел совершенно неожиданную «точку опору». Его подзащитный был заключен под стражу по подозрению в пособничестве в получении взятки в особо крупном размере. В десятидневный срок ему было предъявлено обвинение в мошенничестве. Преступление, по подозрению в совершении которого он был задержан, относилось к категории особо тяжких, а обвинение было предъявлено в совершении тяжкого преступления. Значит, изменились и основания, которые легли в основу решения суда о заключении под стражу. В такой ситуации мера пресечения подлежала отмене.


Г. П. Падва разглядел в следственной ситуации то единственное уязвимое звено, за которое можно было уцепиться, чтобы освободить подзащитного из-под стражи. Все остальное было второстепенным. Суду оставалось либо удовлетворить жалобу, либо найти другую «точку опоры», чтобы опровергнуть этот казавшийся незыблемым довод.


Дело об «оболганном» следователе. Второй пример связан с рассмотрением уголовного дела по обвинению М. в заведомо ложном доносе на следователя. М. обратился в ГСУ СК при прокуратуре РФ с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении Председателя Верховного Суда РФ. Следователь отказался принять и зарегистрировать это заявление в связи с отсутствием конкретных сведений о признаках преступления. На следующий день М. направил Председателю СК телеграмму о том, что следователь вымогал взятку за регистрацию заявления. По результатам проверки в возбуждении уголовного дела в отношении следователя было отказано за отсутствием события преступления.


Защиту М. осуществлял адвокат С. П. Козлов. Во время судебных заседаний адвокат хранил молчание. На этом основании подсудимый неоднократно заявлял отвод защитнику и предупреждал, что обратится на него с жалобой в адвокатскую палату. Однако когда адвокат выступил в прениях, подсудимый взял свои слова обратно.


Речь адвоката была краткой, потому что он нашел в этом деле такую «точку», опора на которую грозила полным развалом обвинения. Адвокат сказал, что в этом деле ему с самого начала все было настолько очевидно, что задавать какие-то вопросы казалось излишним. Обвинение целиком построено на «слове против слова». Поскольку общение между следователем и М. происходило без свидетелей и никакой видео- или аудиозаписи не велось, нет объективных данных, что подсудимый оговорил следователя. Адвокат сослался на норму римского права, в силу которой слово против слова ничего не доказывает.


Хотя апелляция к римскому праву представлялась не вполне корректной (в нем содержались требования к количеству свидетелей в зависимости от их социального статуса), сути это не меняло. Фактически, кроме показаний потерпевшего, какие-либо прямые доказательства ложности доноса отсутствовали. И оба в равной степени были заинтересованы в том, чтобы солгать. При таких обстоятельствах следовало оправдать подсудимого или найти другую «точку опоры».


В деле имелась копия приговора, которым М. был осужден за аналогичное преступление. Однако сослаться на него суд не мог, поскольку судимость была погашена. Требовалась какая-то другая «точка опоры». Сразу после того, как следователь отказал в регистрации заявления, М. обжаловал отказ руководителю приемной. В жалобе какие-либо упоминания о вымогательстве взятки отсутствовали. М. сообщил о вымогательстве только на следующий день в своей телеграмме. Дать своему поступку какое-то разумное объяснение подсудимый не смог. Так появилась «улика поведения», которая при взвешивании слов М. и слов следователя легла на чашу весов следователя и перевесила их в пользу обвинения.


В обоих случаях адвокаты, предприняв минимум усилий, сделали для защиты максимум того, что было возможно.


Ошибка 2: неиспользование возможности выразить отношение к обвинению


Судебное следствие начинается с изложения государственным обвинителем предъявленного подсудимому обвинения. После этого председательствующий опрашивает подсудимого, понятно ли ему обвинение, признает ли он себя виновным, и предлагает подсудимому или защитнику выразить свое отношение к обвинению. Как правило, подсудимый ограничивается заявлением о признании или непризнании вины. Возможность вкратце выразить свое отношение к обвинению защитники чаще всего игнорируют. И упускают преимущество «первого хода» в процессе. К тому моменту, когда инициатива в судебном следствии снова перейдет к защитнику, у судьи уже сформируется внутреннее убеждение, которое трудно будет поколебать.


Если адвокат нашел «точку опоры», предпочтительно изложить ее в начале судебного следствия. Например, это может звучать так: «Мой подзащитный невиновен и у него есть алиби, которое не было опровергнуто в ходе предварительного следствия. В период совершения преступления он находился в самолете. Алиби подтверждается не только показаниями свидетелей, но и документами — билетами на самолет». Такое заявление насторожит председательствующего и заставит уделить больше внимания доказательствам защиты.


Если защитник твердо уверен в невиновности подсудимого, но ничего, кроме его слов, предъявить суду не может, следует начать так: «Обвинение основано на показаниях трех свидетелей. В ходе процесса мы докажем, что каждый из них заинтересован в том, чтобы оговорить моего подзащитного. Чтобы доказать, что мой подзащитный говорит правду, он готов дать показания с применением полиграфа. Мы заявляли такое ходатайство в ходе следствия, но оно было отклонено». Если ходатайство о применении полиграфа адвокат заявит перед прениями, когда у судьи уже сложится внутреннее убеждение, рассчитывать на его удовлетворение не стоит. Если, конечно, это не блеф. А вот в начале процесса тот факт, что подсудимый не боится полиграфа, может заставить судью более критично отнестись к показаниям свидетелей обвинения.


Вариантов того, как выразить отношение к обвинению, очень много. Главное, чтобы адвокат сразу дал понять, что именно он собирается доказывать перед судом.


Ошибка 3: неиспользование права дать показания в начале судебного следствия


Подсудимый вправе дать показания в любой момент судебного следствия. Часто по совету адвоката подсудимый дает показания в конце. Такой порядок удобен для председательствующего, которому надо допросить тех, кто явился к открытию заседания. Для подсудимого показания в конце судебного следствия имеют смысл только в тех процессах, где сторона защиты не знает, какие доказательства представит обвинение. Тогда можно подстроиться под доказательства. В российском процессе доказательства обвинения известны стороне защиты заранее. Показания, данные в начале, задают угол обзора для всего того, что будет исследовано в суде потом.


Преимущество выразить свое отношение к обвинению и дать показания в начале основано на эффекте прайминга. Если вы недавно видели или слышали слово «еда», вы дополните слово «м___о» до слова «мясо», а если ему предшествовал глагол «мыть», вы дополните его до слова «мыло». «Исследования эффекта предшествования дали результаты, ставящие под угрозу наше восприятие себя как сознательных и независимых творцов своих суждений и выборов»1, — утверждает Нобелевский лауреат Д. Канеман. Возможность дважды использовать в судебном процессе прайминг и неиспользование его — показатель психологической некомпетентности адвокатов.

Ошибка 4: переоценка ошибок, допущенных на досудебной стадии


Адвокаты, особенно те, кто работал следователем, склонны переоценивать значение нарушений, допущенных на досудебной стадии. В ходе судебного разбирательства они делают основную ставку на ревизию предварительного расследования. Тщательно изучив материалы дела, они акцентируют внимание суда на исследовании этих материалов и обсуждении их недостатков. Однако предварительное следствие на то и называется предварительным, что все его недостатки могут быть восполнены в суде. Такова практика.


Ставка на ошибки в досудебном производстве — это неправильно выбранная «точка опоры». Существует мало таких нарушений на досудебной стадии, которые не могут быть нивелированы в судебном заседании. В уголовном деле отсутствует постановление следователя о принятии уголовного дела к производству. Ну и что? Есть резолюция руководителя о поручении следователю производства по делу, и принятие дела к производству признается ipse facto произведенных им следственных действий. Доказательства получены с нарушением предусмотренной законом процедуры? Но если эти нарушения не повлияли на их достоверность, то и нет оснований признавать их недопустимыми2. Противоречия на очной ставке или в показаниях? Во внимание будет принято то, что свидетель скажет в суде. А противоречиям просто надо дать какое-то более или менее приемлемое объяснение, и все — противоречия устранены. Лишь очень ограниченный перечень следственных ошибок может повлиять на исход дела. Например, когда выводы эксперта противоречат проверке показаний на месте3.


Ничего страшного в этом бы не было, если бы не тот факт, что основной расчет защиты строится на том, что дискредитация следствия может изменить ход процесса. На этот эффект рассчитан, в частности, допрос следователя в суде по ходатайству защиты. Адвокаты полагают, что если следователь окажется в неорганичной для себя публичной среде, то они разделаются с ним в два счета и тем самым поставят под сомнение результаты расследования. Однако в большинстве случаев эффект получался прямо противоположным. Следователь в деле ориентируется уверенно и, как правило, может уличить в незнании каких-то деталей самого адвоката, а это уже на психологическом уровне подрывает доверие к защите4.


Ошибка 5: неприязнь к потерпевшему


Другой адвокатский прием нанести удар по обвинению — опорочить потерпевшего. Для этого адвокат пытается вести себя по отношению к потерпевшему подчеркнуто неуважительно и агрессивно. Ловит его на противоречиях. Делает замечания с переходом на личность. Поощряет неприязнь к потерпевшему со стороны подзащитного.


Такое поведение неверно в любом случае, даже если потерпевший действительно не вызывает симпатий. С ним происходит вторичная виктимизация: сначала пострадал от преступления, а потом и на суде. Вместо дискредитации адвокат добивается обратного эффекта, когда потерпевшему все, в том числе суд, начинают сочувствовать. Запускается такой мощный психологический механизм, как эмпатия. Если у председательствующего возникнет к потерпевшему эмпатия, он будет склонен больше доверять потерпевшему и желать строже наказать подсудимого.


Единственный допустимый способ опорочить потерпевшего — дать ему опорочить самого себя. По одному из дел об изнасиловании потерпевшая заявила, что ей не важно, как будет наказан подсудимый, главное, чтобы ей денег заплатили. Такое заявление пусть и не приведет к оправданию, но точно повлияет на наказание подсудимому в сторону смягчения.

Ошибка 6: отсутствие чувства меры


Один опытный адвокат признался, что боится только тонких дел. Он пояснил так: «Если дело тонкое, значит, в нем есть такое доказательство, которое делает ненужным сбор других доказательств». Эта мысль полностью применима и к работе адвоката. Если он нащупал «точку опоры», то не станет загружать словесным хламом свои ходатайства, жалобы и выступления. В описанном выше примере речь в прениях адвоката С. П. Козлова заняла одну минуту. И этой минуты ему хватило, чтобы судья задумался о возможности вынесения оправдательного приговора.


Адвокатам зачастую не хватает чувства меры в перекрестных допросах. Они закидывают свидетелей десятками вопросов и умышленно повторяются, пытаясь подловить их на противоречиях. Однако не так важно, что свидетель скажет и как оговорится. В суде адвокат работает не на публику, а на протокол судебного заседания. По-настоящему важно, как допрос будет отражен в протоколе. А секретарь судебного заседания просто не успеет записать все эти вопросы и ответы. В итоге ход допроса будет изложен кратко и в соответствии с тем, как его воспринял председательствующий и секретарь. Аудиозапись судебного заседания здесь тоже не поможет5.


Заместитель председателя Московского городского суда Д. А. Фомин считает, что профессионально сформулированную позицию стороны можно изложить на 2,5–3 страницах6. Но и этого часто много. Из своего прокурорского и судейского опыта автор знает, что шансы быть прочитанным имеет обращение, изложенное не более чем на 1,5 страницах. Жалоба Г. П. Падвы в описанном выше деле со всеми реквизитами уместилась на одной странице. У руководителей федерального уровня работают специальные помощники с единственной функцией — ужимать докладные записки до одного абзаца. Если не верите, что так возможно, вернитесь к началу статьи. В параграфе о «точке опоры» обе позиции — и защитника и судьи — изложены на одной странице.


Адвокаты могут возразить, что им нужно продемонстрировать работу перед клиентом. На это отвечу словами того же Г. П. Падвы: «Клиенту не нужна красивая музыка на похоронах».


Ошибка 7: сдвиг с подзащитного на себя


Для некоторых адвокатов судебное заседание — это повод устроить самопрезентацию. Они много и долго выступают по любому вопросу, упиваясь собственным красноречием. При этом весьма ранимы и чувствительны к любым действиям и высказываниям, которые могут задеть их высокую самооценку. Затевают конфликты с государственным обвинителем, не проявившим к ним должного уважения, или свидетелем, не так ответившим на вопрос, а то и с председательствующим, который оборвал или сделал замечание. Свои доводы любят подкреплять апелляцией к собственному опыту или научным заслугам. Много говорят о себе, о своих достижениях, о том, как на прежних должностях командовали следователями или прокурорами.


Личные обиды и выяснение отношений с участниками процесса вытесняют у них из процесса все остальное. Подзащитный с его интересами отходит на второй план, хотя всем своим видом показывает, что недоволен поведением защитника.


Чтобы не допускать этой ошибки, адвокат должен помнить, что его личность в суде никому не интересна. Интерес могут представлять только его доводы.


Вместе с тем нельзя оставаться тенью своего подзащитного, а тем более позволить себя подавить харизматичному прокурору или авторитарному судье. Адвокату следует поставить себя так, чтобы участники судебного разбирательства чувствовали: адвокат — это полюс силы в процессе. А сила — это спокойствие, выдержка и уверенность в себе, которую может дать только наличие правильно выбранной «точки опоры».


Ошибка 8: неправильное отношение к председательствующему


Встречаются две крайности в выборе стратегии по отношению к председательствующему. Первая — это конфронтация. Адвокат превращает судебное разбирательство в войну с судом. По одному делу автору в течение 6 месяцев подряд заявляли отвод в начале каждого судебного заседания, а потом еще и по нескольку раз в ходе слушания. Ходатайства подавали пачками по 30 штук. Постоянно жаловались председателю суда и в ККС.


Здесь надо понимать три момента. Во-первых, судья — это профессионал, специально подготовленный к таким ситуациям. Он сразу дает себе установку на то, что все это просто шум, на который не следует обращать внимание. Во-вторых, судья тоже человек, и он может отыграться на подсудимом в совещательной комнате. В-третьих, нужно понимать, что все эти адвокатские «шалости» через протокол судебного заседания станут достоянием вышестоящей инстанции, которой это тоже не понравится.


Если судья игнорирует защиту. Другая крайность — полностью идти на поводу у председательствующего, даже если он игнорирует интересы и права защиты. Если вам настойчиво дают понять, что все ваши доводы — лишь досадная помеха, чтобы побыстрее проштамповать в приговоре обвинительное заключение, значит, вы попали к судье «конвейерного» типа. Здесь может сработать такой процессуальный инструмент, как право сторон выразить возражения против действий председательствующего. Они важны даже не тем, что подлежат обязательному занесению в протокол судебного заседания. Порой они могут подействовать на судью, как ушат холодной воды. При условии, что использованы однократно. Эти возражения могут быть высказаны в любой момент, главное — четко сформулировать, чем председательствующий ущемляет права подсудимого.



Кого боится судья.

Кого больше всех боится в процессе судья? Суперпрофессионального адвоката? Нет. Судья, как правило, не допускает серьезных ошибок, поэтому никакой профессионал ему не страшен. Как и любой профессионал, судья больше всего боится непрофессионала, потому что не понимает его логики и не может спрогнозировать его поведение. Непрофессионал — это защитник, не обладающий статусом адвоката, или тот редкий случай, когда подсудимый защищает себя сам. С точки зрения психологии происходит разрушение когнитивной карты, по которой судья ведет процесс. Перестаньте быть предсказуемым профессионалом — и обыграть вас будет весьма непросто.


Работать без ошибок невозможно — это прописная истина. Равно как и то, что ошибки адвокатов могут дорого стоить их клиентам. Но и навязчивый страх совершить ошибку — это тоже неверно. Главное — не допускать стратегических просчетов.



Статья подготовлена заведующим кафедрой управления следственными органами и организации правоохранительной деятельности

Академии Следственного комитета РФ, федеральным судьей в отставке, к. ю. н., Ю. А. Цветковым (см. журнал "Уголовный процесс").

Интересные выводы, которые сделал Верховный суд, рассматривая уголовные дела в январе 2017 года.

Ошибка обвиняемого в личности потерпевшего — причина не считать его действия убийством Г. был осужден по п. «а» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В апелляционной жалобе адвокат Г. указывал, что тот не имел умысла на убийство С., поскольку между ними были дружеские отношения, а телесные повреждения он нанес ей по неосторожности. Просил оправдать Г. по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а его действия в отношении С. переквалифицировать на ч. 1 ст. 118 УК РФ. Судебная коллегия указала, что суд первой инстанции неправильно квалифицировал действия Г. Покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть содеянное Г. должно было свидетельствовать о том, что он, нанося потерпевшей С. удары ножом, желал наступления ее смерти. Как установил суд, Г. во время нанесения ударов ножом потерпевшим Ю. и У. ошибочно воспринял С. за одного из них и, желая причинить им смерть, допустив ошибку в личности, нанес ей ножом два удара в область живота и таза. При этом утверждать, что Г. желал причинения смерти С., однако ее смерть не наступила по независящим от него обстоятельствам, оснований не имеется. Наоборот, осознав, что он нанес удары ножом своей знакомой С., Г. принял меры для ее спасения. В связи с этим действия Г. подлежат переквалификации с п. «а» ч. 2 ст. 105 на п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ (апелляционное определение ВС РФ от 12.01.2017 по делу № 4-АПУ16-62). Протокол явки с повинной допустим, даже если составлялся без адвоката и не подтвержден подсудимым Осужденный А. в апелляционной жалобе просил отменить приговор. Суд обосновал его виновность протоколом явки с повинной, который является недопустимым доказательством. Протокол составлялся без адвоката и А. не подтвердил указанные в нем обстоятельства. Судебная коллегия отвергла этот довод и решила, что к письменному заявлению подозреваемого применимы положения п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ. Согласно ст. 76 УПК РФ показания подозреваемого — это сведения, сообщенные им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства в соответствии с требованиями ст.ст. 187–190 УПК РФ. Заявление (протокол), именуемое явкой с повинной, не относится к показаниям подозреваемого, данным им при допросе (апелляционное определение ВС РФ от 12.01.2017 по делу № 53-АПУ 16–32). Следователь вправе усилить обвинение после заключения досудебного соглашения о сотрудничестве Осужденный К. в апелляционной жалобе просил отменить приговор и вернуть дело прокурору. В ходе следствия он заключил досудебное соглашение о сотрудничестве по обвинению по ч. 1 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ. Его условия он полностью выполнил, но потом ему предъявили обвинение по ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, вину по которому он не признал. Поскольку досудебное соглашение заключалось по более мягкому обвинению, его нельзя было менять, и суд не имел права рассматривать дело в общем порядке. Судебная коллегия указала, что никаких нарушений нет. После предъявления обвинения по ч. 5 ст. 228.1 УК РФ обвиняемый К. согласился с ним в полном объеме и при ознакомлении с материалами дела по согласованию с адвокатом ходатайствовал о рассмотрении дела в порядке гл. 40.1 УПК РФ. Суд рассмотрел дело в общем порядке, поскольку после поступления дела в суд К. заявил ходатайство об отказе от особого порядка из-за несогласия с предъявленным обвинением (апелляционное определение ВС РФ от 17.01.2017 по делу № 33-АПУ 16–14). Для осмотра дома не требуется согласие владельца, а распил пола — это не обыск К. был осужден по п.п. «а», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В апелляционной жалобе он просил отменить приговор, так как суд сослался на недопустимые доказательства, полученные в ходе осмотра дома. При осмотре дома, принадлежащего Т., не присутствовал проживавший в нем Х., разрешения суда на осмотр не было. Фактически вместе с осмотром проведен обыск. Судебная коллегия указала, что разрешения суда на осмотр дома не требовалось, поскольку осмотр проводился в присутствии и с участием К., проживавшей в доме с согласия Я. Отсутствие владелицы дома Т., показавшей, что на тот момент она отбывала наказание в местах лишения свободы, не может свидетельствовать о нарушении порядка производства осмотра, поскольку Я. проживала в этом доме с разрешения сестры — Т. Доводы осужденного о том, что в доме фактически также был проведен и обыск, опровергаются протоколом следственного действия. Тот факт, что во время осмотра была открыта крышка подполья и с целью извлечения трупов сделан распил пола, не противоречит ст. 177 УПК РФ о порядке производства осмотра. При этом Х. на момент совершения преступления в доме не проживал и не утверждал, что находился в доме во время его осмотра следователем, в судебном заседании Х. содержание протокола осмотра не оспаривал (апелляционное определение ВС РФ от 17.01.2017 по делу № 72-АПУ16-34). Несвоевременное вручение копии приговора прокурору — не основание для восстановления срока апелляционного обжалования Гособвинитель принес апелляционное представление на приговор. Суд возвратил его для пересоставления и повторной подачи в течение 2 суток, так как оно не было мотивировано. Гособвинитель не стал пересоставлять представление и отозвал его. Срок апелляционного обжалования истек. Заместитель прокурора района обратился в суд с ходатайством о восстановлении пропущенного срока, мотивировав его тем, что решение гособвинителя об отзыве представления было необоснованным. Суд первой инстанции и апелляция отказали, но кассация согласилась с ходатайством, указав, что копия приговора вручена прокурору района только на 12-е сутки после провозглашения. До ознакомления с полным текстом приговора прокурор был лишен возможности подготовить апелляционное представление, соответствующее УПК РФ. Однако Судебная коллегия ВС РФ напомнила, что апелляционное представление можно подать в течение 10 суток со дня постановления приговора (ч. 1 ст. 389.4 УПК РФ). Вывод суда кассационной инстанции о нарушении прав прокурора на судебное обжалование приговора сделан без учета п. 9 приказа Генерального прокурора РФ от 25.12.2012 № 465. Согласно этому пункту гособвинитель обязан рапортовать о результатах рассмотрения уголовного дела прокурору, который дал поручение поддерживать обвинение, не позднее дня, следующего за днем провозглашения судебного решения. По этой причине вручение прокурору копии приговора на 12-е сутки после его провозглашения не свидетельствует об уважительности причин пропуска срока апелляционного обжалования стороной обвинения (кассационное определение ВС РФ от 11.01.2017 по делу № 25-УД16-14). Для определения размера компенсации морального вреда суду не нужны доказательства С. был осужден по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Суд взыскал с него в пользу потерпевшего компенсацию морального вреда в размере 500 тыс. руб. В апелляционной жалобе С. оспаривал выплату компенсации. Потерпевший не представил справку от врача, свидетеля или специалиста, которые могли бы подтвердить, что он испытывал моральный вред. Судебная коллегия отказала осужденному. Компенсация морального вреда в размере 500 тыс. руб. соответствует степени нравственных страданий потерпевшего, причиненных убийством единственного сына. Для правильного решения вопроса о размере компенсации морального вреда, в отличие от компенсации материального ущерба, суду не требуется подтверждение степени тяжести моральных страданий путем представления справок, свидетельских показаний или экспертных заключений, либо иных доказательств. Размер компенсации такого вреда определяет суд на основе положений закона, требований разумности и справедливости, с учетом характера и степени опасности содеянного, тяжести наступивших последствий, личных обстоятельств потерпевшего (апелляционное определение ВС РФ от 18.01.2017 по делу № 59-АПУ16-11).

Источник: https://www.ugpr.ru/article/1598-qqq-17-m3-17-03-2017-obzor-praktiki-vs-rf